Цели СВО

Итак, спецоперация продолжается, чтобы ударов по Петербургу не было. После чего, как сообщают даже бездуховные западные источники, украинские дроны прилетают в российское воздушное пространство, над Петербургом поднимается дым, а обеспокоенный гражданин внезапно начинает понимать, что география специальной безопасности как-то подозрительно приблизилась к его дачному участку.

Но разве это противоречие? Только для примитивного западного ума, испорченного формальной логикой, причинно-следственными связями и другими буржуазными предрассудками. Русская государственная мысль устроена глубже. Если ударов нет — значит, спецоперация их предотвратила. Если удары есть — значит, спецоперация продолжается правильно, потому что враг в отчаянии. Если ударов становится больше — значит, враг беснуется от наших успехов. Если они происходят там, где их не должно было быть, — значит, именно поэтому всё и было начато.

Это не логика. Это духовная броня.

Западный человек, конечно, спросит: как же так? Обещали безопасность, а получили дроны. Обещали отодвинуть угрозу, а она прилетела ближе. Обещали защитить города, а теперь жители северной столицы изучают не расписание театров, а сводки противовоздушной обороны. Но западный человек ничего не понимает в высокой диалектике спецоперационного бытия.

Потому что в обычной реальности средство оценивают по результату. А в свошной реальности результат оценивают по верности средства. Если средство правильное, то любой результат тоже правильный. Даже если он выглядит как его полная противоположность.

Вот он, настоящий идеологический боезапас эпохи: способность объявить поражение доказательством победы, тревогу — формой стабильности, дым — разновидностью ясности, а прилет дрона — окончательным подтверждением того, что всё идет по плану.

Особенно прекрасно здесь слово «продолжается». Оно вообще главное. В нем нет ни начала, ни конца, ни цели, ни проверки. Оно как вечный двигатель бюрократического спасения. Продолжается — значит, живет. Продолжается — значит, оправдано. Продолжается — значит, вопросы преждевременны. Продолжается, чтобы не было. А если есть — тем более продолжается.

Это уже не политика. Это метафизика замкнутого круга.

Раньше простому человеку объясняли: надо немного потерпеть, чтобы стало лучше. Теперь формула стала зрелее: надо терпеть, потому что стало хуже. Ведь если стало хуже, значит, враг рядом. А если враг рядом, значит, надо терпеть. А если терпение не помогает, значит, терпения было недостаточно. Круг замкнулся, гражданин воспитан, телевизор доволен.

И на этом фоне особенно жалко выглядят жалкие попытки Запада описывать происходящее словами «дрон», «атака», «Крым», «Петербург», «дым», «военная инфраструктура». Какая плоская лексика! Какая бедность воображения! Они видят аппарат с крыльями. Мы видим нравственное испытание. Они фиксируют поражение объекта. Мы фиксируем укрепление духа. Они спрашивают, почему теперь прилетает туда, куда раньше не прилетало. Мы отвечаем: потому что раньше еще не было такой глубины безопасности.

Ведь настоящая безопасность — это не когда ничего не происходит. Это слишком мелко, слишком по-западному, слишком страхово. Настоящая безопасность — это когда происходит всё, но объяснено правильно.

Дроны над Петербургом? Значит, город включен в большой исторический процесс. Удары по Крыму? Значит, враг не может смириться с сакральной географией. Дым над объектами? Значит, металл вступил в диалог с эпохой. Перебои, тревоги, ограничения, закрытия, хлопки? Значит, страна окончательно избавляется от иллюзии бытового покоя.

И вот уже бывший потребитель превращается в гражданина. Вчера он хотел просто жить, работать, гулять по набережной, летать в отпуск и не читать военные сводки. Сегодня он понимает: это было растление ума комфортом. Осквернение смысла нормальностью. Производство духовного суррогата под видом мирной жизни.

Спецоперация избавляет его от этого. Она расширяет фронт до размеров страны, чтобы каждый мог участвовать хотя бы тревожным взглядом в небо.

Конечно, найдутся мелкие счетоводы реальности, которые скажут: если цель была не допустить ударов по российским городам, а удары происходят, то что-то пошло не так. Но это рассуждение недостойно большой державы. В нем чувствуется запах школьной математики, где два плюс два почему-то обязано равняться четырем. А у нас давно известно: в вопросах исторической миссии два плюс два равняется столько, сколько нужно на текущем этапе.

Поэтому не надо задавать вредительских вопросов. Не надо спрашивать, почему «чтобы не было» всё чаще выглядит как «уже есть». Не надо путать граждан своими причинно-следственными цепочками. Цепочки — это вообще подозрительный образ. Цепочки связывают. А наша мысль свободна. Особенно от причинности.

В этом и состоит парадокс защитного удара. Чем ближе угроза, тем убедительнее доказательство, что нас защищают. Чем громче хлопок, тем тише должен быть вопрос. Чем больше дыма, тем яснее линия партии.

А если над Петербургом всё же что-то летит, дымит и падает, значит, спецоперация действительно продолжается.

Чтобы этого не было.

Анатолий Черняев