Традиционные ценности
Пыпа подписал закон о "традиционных ценностях". Жаль что они никогда список этих традиционных ценностей не выкатывают. Мы, конечно, понимаем, что можно ориентироваться на самого Пыпу, и тогда "ценности" будут очень своеобразными, но всё-таки хотелось почитать списочек.
Москва. 31 июля. INTERFAX.RU - Президент РФ Владимир Путин подписал закон об отказе в выдаче прокатного удостоверения на фильм, который содержит материалы, пропагандирующие отрицание или дискредитирующие традиционные российские духовно-нравственные ценности, документ размещен на официальном портале правовой информации.
Согласно закону, министерство культуры может отказать в выдаче прокатного удостоверения на данном основании.
Тем временем на СкрепТВ в Мордоре показывают вот такое. Тоже, в общем-то, традиционные ценности.
Для холопов: крепкая семья и детишек побольше, всегда быть готовым умереть за Родину, исправно платить налоги и помалкивать, пока не спросят.
Для начальства: власть и бабло, в идеале с передачей по наследству.
Правда, в последнее время обнаглевшие холопы шибко много читают в интернетах про начальство, и забесплатно умирать уже не хотят. Но над этим работают.
"В т. ч." означает "в том числе", поэтому и спросил.
Спасибо, что пояснили!
Так и запишем: "Все анекдоты про Вовочку считать политическими."
>>brozzers
> Brazzers
несколько смущённо, но твердой рукой, исправил Рекорд.
©
А как кино называется? Я не для себя... тут друг интересуется...
Если судить по запискам иностранцев, посетивших Россию в 15-19 веках, содомия тоже относится к традиционным ценностям.
Аул, разоренный набегом, был тот самый, в котором Хаджи-Мурат провел ночь перед выходом своим к русским.
Садо, у которого останавливался Хаджи-Мурат, уходил с семьей в горы, когда русские подходили к аулу. Вернувшись в свой аул, Садо нашел свою саклю разрушенной: крыша была провалена, и дверь и столбы галерейки сожжены, и внутренность огажена. Сын же его, тот красивый, с блестящими глазами мальчик, который восторженно смотрел на Хаджи-Мурата, был привезен мертвым к мечети на покрытой буркой лошади. Он был проткнут штыком в спину...
Старики хозяева собрались на площади и, сидя на корточках, обсуждали свое положение. О ненависти к русским никто и не говорил. Чувство, которое испытывали все чеченцы от мала до велика, было сильнее ненависти. Это была не ненависть, а непризнание этих русских собак людьми и такое отвращение, гадливость и недоумение перед нелепой жестокостью этих существ, что желание истребления их, как желание истребления крыс, ядовитых пауков и волков, было таким же естественным чувством, как чувство самосохранения.
"В Требухах оказался интересный человек, старый 89-летний казак Ананий Иванович Хохлачев. Я слышал о нем, как о человеке любознательном, собравшем в своей старой памяти много преданий. Хозяйка постоялого двора, на котором мы остановились, оказалась крестницей Анания Ивановича и охотно вызвалась пригласить его к нам для беседы.
Через полчаса во двор явился рослый старик, с очень длинной седой бородой, в старинной формы стеганом халате и, несмотря на жаркий день — в валеных сапогах. Глаза Анания Ивановича были старчески тусклы, голос несколько глух, но память ясная, речь связная и толковая. Он был из тех людей, с детства наделенных живой любознательностью, которые жадно прислушиваются к старинной песне, к преданиям и рассказам бывалых людей и стариков...
Он отказался выпить с нами чаю, — скромно и не объясняя причины (на Урале многие не пьют чаю, считая это грехом), но охотно взял яблоко, которое, впрочем, так и держал все время в руке (дело было еще до яблочного Спаса). Но на вопросы отвечал охотно и даже с некоторой гордостью и удовольствием. Это было удовольствие человека, много узнавшего в свою, уже закатывающуюся жизнь и готового передать другим кое-что из этого запаса. О Пугачеве он говорил, как о настоящем царе, приводил очень точно разные предания, называя лиц, от которых все это слышал, и перечисляя степени их родства с самими участниками исторических событий. Заметив, что я записываю кое-что в свою книжку, он выпрямился и, положив руку на столик, сказал:
— Пиши: старый казак Ананий Иванов Хохлачев говорил тебе: мы, старое войско, так признаем, что настоящий был царь, природный... Так и запиши!.. Правда это...
— А как же, Ананий Иванович, он был неграмотен? Указы сам не подписывал.
— Пустое, — ответил он с уверенностью. — Не толи что русскую, немецку грамоту знал... Вот как! — потому что в немецкой земле рожден... Как ему не знать! Царь природный.
От Пугачева мы перешли к временам более близким. О своих соседях киргизах Ананий Иванович говорил с глубокой враждой и недоверием.
— Кыргыз — человек вредной, — говорил он. — Бывало, молодой я был... на покос и с покосу к поселку идем, — что ты думаешь: все кареем, как на войне. Чуть отбился от карея, уж он на тебя насел. Заарканит, пригнется к луке — айда в степь! Человека волоком тащит... Приволокет живого в аул, — ладно, в есыр угонит, в Хиву, в Бухару продаст; а помер на аркане, — в степи бросит. Лежите, казачьи косточки... Ему что: убытку мало. Об нас они так понимают, что мы и не люди...
Ананий Иванович засмеялся и покачал своей седой головой...
— Ох-хо-хо!.. Не любили меня... Да, этак-ту вот... Бывало едет кыргызин от меня. Другой навстречу. "Кем джюрген?" Значит: отколь едешь? — "Капырнэм джюргем" — от проклятого, дескать, еду... — "Вы, говорю, подлые, зачем так говорите? Я не проклятый, я казак, православной веры человек"... Они наш род и теперь помнят, что их мой дедушка когда-то пушкой бил. И то люди мне говорят: не ходи ты, Ананий Иванович, на бухарску сторону: они на тебя старую кровь имеют...
— Да ведь теперь, говорят, они совсем замирились... Все, действительно, говорят, что "орда" теперь совсем смирна, а один купец в Уральске уверял, что он с деньгами и безоружный проезжал по всей киргизской степи. Нужно только подъехать к аулу и объявить себя гостем, иначе, пожалуй, ночью могут угнать лошадь. Но грабежей и убийств из-за денег не слыхано, и купцы спят среди степи, нисколько не остерегаясь.
— Это верно, — подтвердил и Ананий Иванович, но тотчас же добавил упрямо: — А все когда-нибудь змея укусит... Конечно, теперь подобрели...
Он опять улыбнулся.
— Усмирили мы их... Помню я еще Давыд Мартемьяновича*... Вот усмирял кыргыз, ай-ай! Бывало, чуть что — берет сотню казаков, айда в степь на аулы...
Он посмотрел на меня, и в старых глазах мелькнул огонек.
— Так они чего делали, кыргызы-то... Видят — беда неминучая, сами кто уж как может измогаются, а ребятишков соберут в какую ни есть самую последнюю кибитченку да кошмами заложат... Значит — к сторонке... Ну, казаки аул разобьют, кибитку арканами сволокут, ребятишки и вывалются, бывало, что тараканы...
— И что же?
— Да что: головенками об котлы, а то на пики...
Старик говорил просто, все улыбаясь тою же старческой улыбкой... Ветер слегка шевелил седую бороду и редкие волосы на обнаженной голове казачьего патриарха. Мне вспомнилась повесть И.И. Железнова, чрезвычайно популярная среди уральцев, настоящая казачья эпопея. В ней герой Урала, Василий Струняшев, тоже разбивает головы киргизских ребят о котлы. "
В. Г. Короленко "У казаков. Из летней поездки на Урал", 1901.
Уже задавала тебе вопрос, зачем все это смотреть, но дело твое, конечно…
Так победим! Наши скрепы не разогнуть!
на россии - именно такие скрепы, как вы указали картинкой. У маськвичей и петроградов - традиционные ценности перечисляются (точнее, обозначаются "от обратного") в ролике ниже, где-то с четвёртой минуты. В кремлене и государевой дурке - традиционные ценности хранятся частично дома, частично - в западных странах, частично ещё где-то припрятаны, а скрепы нужны чтобы полушария моска по линии извилины не распадались.
Примерно так там всё и происходило простихосподи.
Интерьеры были красивее, как и люди, которые более лучше "отрицательно одевались", особенно в районах а ля копакабаны.
(Приврал, на самом деле фамилию брюнетки подзабыл, хотя помнил, что она модель Плейбоя, пришлось гуглить.)
Я тогда португальский от испанского на слух не мог отличить. А уж Акапулько от Копакабаны и сейчас наврядли смогу.
Примерно так там всё и происходило простихосподи.